?>

Человеческая трагедия в Сен-Мало: между ентропией и памятью

«Все то незримое свет» – роман, за который американский писатель Энтони Дорр приобретает Пулитцеровскую премию. Роман написан в течение почти десяти лет. Это история о человеке, который побеждает время, потому что у него есть мечта. Трагическая история об эпохе, в которой идеология захватила массовое сознание, в которой служение государству приобрело фанатичные признаки. Новый политический порядок в Германии приводит к общеевропейской катастрофе. «Богиня истории смотрела вниз на Землю. Очистку можно сделать только через горячий огонь» (с. 15). Стремление установить новый порядок завершается энтропией. Последнее понятие часто упоминается в тексте романа; к нему обращаются учителя вермахта, слуги рейха, которые стремятся убедить юношей в том, что фюрер решил упорядочить мир и предоставить ему новое совершенство.
«Энтропия – это мера случайности или беспорядка в системе, доктор…
– Хаос. Вы слышали это слово от коменданта. Вы слышали это от воспитателя. Жизнь – это хаос, господа. Наша миссия – упорядочение хаоса. Даже в генах. Мы упорядочиваем эволюцию видов. Отсеивая второсортных, непокорных, отбросы. Это – самый большой план рейха, величайший план за всю историю человечества» (с. 169).

Однако мир был совершенным без фюрера, еще до появления нацистского диктатора. По крайней мере со времен Людовика ХIII, когда начинают пополняться минералогические экспозиции Национального музея естественной истории. Мари-Лор Леблан и Вернер Пфенниг – девушка и парень, жизненный путь которых приходится на начало Второй мировой войны. Оба довольно одаренные, оба имеют способность к аналитике и научному мышлению.

Человеческая трагедия в Сен-Мало: между ентропией и памятью

«Вернер читает научно-популярные журналы в аптеках, его интересует волновая турбулентность, тоннели к центру Земли, нигерийский метод передачи новостей на расстоянии с помощью барабанов. Он покупает записную книжку и рисует схемы диффузных камер, детекторов ионов, очков с рентгеном. А что если присоединить небольшой мотор к колыбели, чтобы убаюкивать детей?» (С. 33). «Он представляет себя высоким инженером в белом халате, который шагает по лаборатории: парят котелки, гремит оборудование, на стенках висят сложные схемы. Он несет фонарь по винтовой лестнице в освещенную звездами обсерваторию и смотрит в окуляр большого телескопа, направленного в темноту» (с. 42).

«Она любознательная; она хочет знать разницу между водорослью и лишайником» (с. 35). «Лоретто, ты знаешь, откуда берутся бриллианты, как растут кристаллы? Добавлением микроскопических слоев, несколько тысяч атомов ежемесячно, каждый следующий этаж предыдущего. Тысячелетия за тысячелетием» (с. 40).

Однако новый порядок в Германии предстает настоящим адом. «Членство в Гитлерюгенде становится обязательным. Мальчиков из Вернеровского братства учат маршевым маневрам, проверяют их физическую форму и требуют пробегать шестьдесят метров за двенадцать секунд. На каждом шагу слава, Родина, соревнования и пожертвование. «Живи честно, – поют ребята, маршируя мимо окраины поселка. – Борись мужественно и умри смеясь» (с. 47). Стремясь преодолеть энтропию, рейх создает настоящий хаос. Культ силы завершается утверждением слабости и поражением диктатора перед силой чувств простого человека. Вернер и Мэри-Лор – подростки индиго, жертвы и пленники нацистской чумы. Не случайно ключевым в романе возникает образ радио – символа нацистской пропаганды, с помощью которого формировалось новое поколение людей.

Человеческая трагедия в Сен-Мало: между ентропией и памятью

Роман Энтони Дорра – это психологическое исследование нацизма через доселе не известный образ юношей, молодых романтиков, которые действительно имели идеалы и стремились приложить усилия к развитию мира. Только они видели мир будущего другим. Идеологический аппарат использовал их интеллектуальный ресурс и бросил на произвол судьбы умирать. Вернер погибает во время войны. Он – блестящий физик и математик – был лишь винтиком в большой системе рейха.

«Все то незримое свет» – роман, фрагментированный на два нарратива: Мари-Лор и Вернера. Лишь под занавес истории они как бы случайно пересекаются. Два дарования, один из которых останется навеки в прошлом, а вторая – помнить о трагедии нацизма. «Все то незримое свет» – роман, эстетически совершенный и стилизованный под лучшие произведения ХХ века. В нем чувствуется богемная атмосфера французских интеллектуалов-ученых, настоящей элиты, которую нацистская диктатура стремилась истребить. Идеальный мир, вне рейха, – это мир, который должен был подчиняться.

Но наряду с элегантностью повествования и изысканным контекстом места событий – Сен-Мало, что на северном побережье Франции, в романе эксплицирована трагедия человеческого вырождения. «Все то незримое свет» – хороший пример романа о человеке, о его встрече с тоталитарной действительностью, которая за стремлением к спасению скрывает апокалипсис. Это роман о человеческой боли и исключительности, о важности любить и хранить верность тем, кого любишь, роман о гуманизме и человеке, в котором может быть так мало человеческого или же, наоборот, так много.